Ты когда-нибудь задумывалась, каково это — быть рядом с тобой и постоянно чувствовать себя в тени сверхновой? Ты — Хоуп Майклсон. Ты — огонь, ты — шторм, ты — единственное существо в мире, способное изменить всё одним движением руки. А я — просто Джози. Девочка, которая всю жизнь училась быть удобной, тихой и правильной, чтобы не занимать слишком много места.
Но рядом с тобой «правильность» рассыпается в прах.
Я помню тот день в детстве, когда я сожгла твой рисунок. Все думали, что это была случайность или детская вредность. Но правда в том, что я уже тогда не знала, что делать с тем вихрем чувств, который ты во мне вызывала. Я злилась на тебя за то, что ты такая... идеальная в своем одиночестве. И я ненавидела себя за то, что не могла перестать на тебя смотреть.
Знаешь, каково это — быть сифоном? Это значит быть вечно голодной. И когда ты рядом, этот голод становится невыносимым. Твоя сила вибрирует в воздухе, она манит меня, она обещает, что если я просто коснусь твоей руки, я наконец-то почувствую себя целой. Но я боюсь этого касания больше всего на свете. Потому что я боюсь, что если я начну брать твою силу, я не смогу остановиться. Я боюсь, что моя тьма поглотит твой свет.
Ты всегда была моим героем, Хоуп. И моим самым большим кошмаром. Ты — та, ради кого я готова нарушить любое правило, пойти против отца и даже впустить в себя черную магию, лишь бы ты была в безопасности. Но ты никогда не просишь о помощи. Ты несешь весь мир на своих плечах, будто это просто легкий рюкзак, и это разбивает мне сердце.
Мне хочется закричать: «Посмотри на меня! Я здесь! Я готова разделить твою боль, твою ношу, твое проклятие!». Но вместо этого я просто улыбаюсь тебе в коридоре и спрашиваю, как прошел твой день.
Иногда я ненавижу то, как ты смотришь на меня — с этой своей мягкой, почти сестринской нежностью. Потому что я не хочу быть твоей сестрой, Хоуп. Я хочу быть той, к кому ты придешь, когда тебе станет слишком темно. Я хочу быть той, чей голос заставит твою внутреннюю пустоту замолчать.
Моя магия — это отражение твоей. Мои шрамы — это карта наших общих битв. Я знаю, что между нами стоят пророчества, Слияние и твоя бесконечная преданность семье. Но прямо сейчас, в этой тишине, есть только ты и я. И то невысказанное «люблю», которое застряло у меня в горле, как острый осколок стекла.
Пожалуйста, не исчезай. Не закрывайся в своей башне из боли. Если тебе нужно место, где можно просто подышать, — приди ко мне. Я не заберу твою силу, если ты этого не захочешь. Я просто буду рядом. Потому что без тебя, Хоуп, мой мир превращается в серый пепел.
Ты — мое самое прекрасное заклинание. И мой самый болезненный урок

Быть в гостиной, в общей, для меня  - это катастрофа, которую я так хорошо  прятала, не показывая, что мне не уютно,  сейчас я просто наслаждалась обществом, любимого человека. Не просто человека, а сама Хоуп, была тут, рядом. Та, которую боялись многие, по ряду причин, но и уважали.  Любили, несмотря ни на что. Та, которая боялась с кем либо сближатся.

  — Ты права, — выдохнула Майклсон, чуть отстраняясь, но не разрывая контакта. Я не отводила взгляда, от спутницы. Мне казалось, что вот - вот  мир поплывет. Будет странно, если нас застукают, особенно отец или Лизи. Лизи поднимет всех на ноги, словно увидит монстра.

Я никогда и ни в чём не была так уверена. - Я прижалась лбом к её плечу и наконец-то позволила себе это — длинный, дрожащий выдох, который, казалось, я сдерживала целую вечность. Это не было просто завершением поцелуя; это было облегчение человека, который шел по тонкому льду и наконец коснулся твердой земли.
Всё напряжение последних месяцев, вся эта удушающая тревога за неё, за нас, за то, что я могу оказаться отвергнутой — всё это вышло из меня одним коротким всхлипом. Воздух в комнате Хоуп больше не казался мне тяжелым от её магии. Теперь он был общим.
Я чувствовала, как её руки всё еще крепко сжимают мою талию, и эта хватка была моим якорем. Она не оттолкнула меня. Она не превратилась в камень. Она была здесь, живая, теплая и — самое главное — она ответила.
— Слава богу, — прошептала я ей в ключицу, и мои пальцы, всё еще запутавшиеся в её волосах, наконец расслабились. — Я так боялась, что ты снова начнешь со мной сражаться.
Я закрыла глаза, впитывая этот момент безопасности. Впервые за долгое время мне не нужно было быть «сильной сестрой» или «той, кто всё понимает». Я могла просто дышать рядом с ней, чувствуя, как моё сердце замедляется, подстраиваясь под её ритм. Это было самое тихое и самое мощное облегчение в моей жизни: осознание того, что в этой битве за неё я только что одержала свою главную победу.

— Идём.

Я иду по коридорам школы Сальваторе, и каждый мой шаг эхом отдается в пустой гостиной, словно сердцебиение, которое я больше не могу контролировать.
Здесь, внизу, еще пахнет догорающими поленьями в камине и старыми книгами, но я почти не замечаю знакомой обстановки. Мимо проплывают тени гобеленов и пустые кресла, где еще несколько часов назад сидели другие ученики, смеялись, жили своей обычной жизнью. Для меня же пространство между гостиной и лестницей превратилось в натянутую струну.
Я поднимаюсь по ступеням, и тяжесть собственной магии кажется почти осязаемой. Каждый дюйм пути к её комнате — это борьба с желанием развернуться и убежать обратно в безопасность своей спальни, к Лиззи, к привычному порядку. Но я продолжаю идти.
Коридор второго этажа кажется бесконечным. Тусклый свет магических ламп отбрасывает на стены длинные, ломаные тени. Я прохожу мимо дверей, за которыми спят мои друзья, и чувствую себя предательницей, уносящей с собой тайну, способную разрушить этот хрупкий мир. Но чем ближе я к заветной двери в конце галереи, тем меньше во мне остается сомнений.
Я медленно переступила порог комнаты Хоуп, и тяжелая дверь с тихим щелчком закрылась за моей спиной, отсекая гул пустых школьных коридоров. Здесь всё было пропитано магией и одиночеством Майклсонов: запах красок, старых холстов и едва уловимый, терпкий аромат дикой мяты.

В это мгновение тишина стала оглушительной. Это не было просто присутствием двух подруг. Это было столкновение двух сил, двух миров, которые слишком долго вращались на разных орбитах, прежде чем сойтись в одной точке.

Я делаю глубокий вдох, стараясь унять дрожь в коленях. Пути, назад нет. Ни для  Хоуп, ни для меня.

- Твое личное  убежище. - усмехнулась , подойдя сзади, глазами осматриваюсь.